"Как стать настоящим львом?" Театр "Фабрика"

Как стать настоящим львом, если ты всего лишь львенок-вегетарианец, поешь в хоре зебр, ходишь в библиотеку к библиотекарше-антилопе? Детская сказка с такими недетскими вопросами о всей нашей жизни. Почему пеликан в зоопарке выступает в роли зайца? - Потому что нужного места ему не нашлось, и что бы смириться со своим положением, а еще что бы выше прыгать, ему приходиться ежевечерне выпивать 100 грамм коньячку. Знакомо, не правда ли? Сама же зайчиха, что бы отдохнуть от всеобщего внимания, затягивается сигареткой, припрятанной в кочане капусты. Каждый день поминутно расписан, но смысла в этом не прибавляется ни на грош. Словно робот звери выполняют неукоснительно все инструкции. И снова вопрос - это жизнь? Так надо? - И если так надо, то я так не хочу!
Львенок Герберт примеряет на себя несколько чужих ролей, не желая становиться "настоящим львом", как это видит его отец - альфа-самец прайда, характерный нарцисс, самовлюбленный эгоистичный глава семейства, и Герберт находит свое "Я" в роли антилопы гну, где его окружают другие нежные изгои львиного общесьва и странный, но своеобразный тапир, считающий себя львом. И здесь, в таком прайде, это кажется вполне естественным.
Но на этом мирная жизнь не начинается и не заканчивается. Нелепый, но милый зоопарк продан генным инженерам на опыты. И в этот момент, выясняется, что все звери в этом зверинце - "настоящие львы". Каждый находит в себе силы, умение, желание вести свою жизнь так, как он сам этого желает.
В детской сказке театр "Фабрика" снова поднимает сложные вопросы. И снова, после просмотра, в течение нескольких дней, мыслями возвращаешься туда. В этот теплый уютный мир сказки, где под яркими рукотворными костюмами, скрывается тот самый гамлетовский вопрос: "Быть или не быть?"
И каждый взрослый снова видит себя ребенком, вспоминает свои мечты и понимает, что не так уж они и нелепы. Ведь их воплощение и есть Жизнь. И единственный верный ответ на вопрос Шекспира - "БЫТЬ!"

(no subject)

"По белу свету, поездка в Сирию" А.В. Елисеев.
... Когда снова рассеялся пороховой дымок, гордый лев лежал уже на трупе окровавленного быка, смешав свою кровь с кровью роковой добычи. Дикий крик радости раздался вокруг меня. Маленькая собачка выбежала из-под ног и с громким победным лаем бросилась к трупу. Долго облаивала падшее животное, а потом осмелилась потеребить за хвост. Тогда несомненно стало даже для труса, что лев убит наповал.
Несмотря на глухую ночь, все обитатели деревни собрались вокруг трупа убитого животного, даже женщины и дети, и вместе с радостными восклицаниями стали посылать разные ругательства и насмешки по адресу лежавшего врага. Как-то особенно обидно и грустно стало у меня на душе при виде подобного поведения этих жалких людишек, которые еще недавно трепетали перед могучим животным, а теперь изрыгали над трупом проклятия и насмешки. С полчаса продолжалось это бешенное ликование над убитым львом, с полчаса простояли и мы, почти не шелохнувшись. Я чувствовал себя почему-то далеко не по себе, словно я стыдился и чувсвовал себя виноватым в гибели ни в чем не повинного передо мной живого существа.

[Заменить льва на медведя и получить вечер сентября в лесу под Угутом 2018. Прошли века, а чувства все те же]

БИ-2 и симфонический оркестр

  Музыка - это слияние, соитие, совокупность. Это ритм и мелодия, голос и инструмент, слова и мелодика, исполнитель и слушатель, тот, кто на сцене и тот, кто перед ней. Без соития музыки не получится, только в паре можно получить удовольствие, а прослушивание в записи больше напоминает мастурбацию - хорошо, но не так, как могло бы быть, да еще и руки немеют и уши от наушников устают. Поэтому концерт - это важно, здесь нет никаких преград между звучанием и тобой, и можно с легкостью получать эстетический оргазм за оргазмом.
  Оркестр рвет струны, дирижер неустанно руководит, барабанщик сливается со своей установкой, Шура становится един со своей гитарой, а Лёва изламывает тело в плясках и капельки пота проступают у него на лбу. Они отдают себя полностью, отдают на растерзание или восхваление толпы, здесь уж как повезет.
  И когда-то давно, я помню, толпа отвечала им тем же, люди срывали голос, одежду, волосы в надежде стать единым целым т хоть как-то выразить свою любовь/ненависть/обожание/презрение (нужное подчеркнуть). Когда-то давно, но не в 2018, на весь зал безумных нас было человек 20, тех, кто ни разу не поднял свой телефон, в надежде сфотографировать и заснять видео лучше, чем четыре летающих над залом камеры и десяток профи, ползающих у сцены.
  В какой момент мир свернул не туда? Почему нельзя просто наслаждаться звучанием, почему теперь нельзя просто слиться со всем происходящим? Почему нужно обязательно все снимать, зная, что пересматривать видео со множеством посторонних шумов и трясущейся картинкой ты вряд ли будешь? Слишком много вопросов, верните мне мой, 2007, когда все было настоящим и на концерт ходили за музыкой и эмоциями, а не за кучей селфи на фоне сцены.
  А Лёва все равно прекрасен, и оркестр великолепен и их соитие еще долго будет звучать в моей голове.
Я всегда испытываю счастье,

Там где я могу быть настоящим,

Где в толпе возможно затеряться

И не нужно кем-то притворяться.

Пусть судьба ведет меня кругами,

Треснул пополам философский камень,

Но отчаянно к огню стремится

Хрупкий мотылек - самоубийца

Музей ИЗО в Екатеринбурге. Выставка "Герои".

 - Вот этот зеленый камушек - малахит, но не наш, а индийский, а этот, неприметный, темно-зеленый - уральский. Его красоту нужно сначала почувствовать, увидеть сердцем, и только потом, как Данила-мастер, сотворить свой Каменный цветок.
 - А здесь ярко-голубое осеннее небо коснулось земли и появилась нежная бирюза.
 - Внутри этого кристалла рождается новый мир, разноцветный, блестящий, лучистый - это кварц, он бывает самых разных оттенков.
 - Кошка и тигр оставили свои взгляды в этих камушках, так их люди и прозвали кошачий и тигриный глаз.
 - Гематит - словно звездная ночь, смотрит на нас и как черная дыра сам приковывает к себе.
 - А вот и яшма, самая непостоянная, самая удивительная и непредсказуемая.ю самостоятельно, только силой природы, создает внутри себя пейзажи.
  Смотри сердцем и все увидишь...
 
  Мне лет 10 и я очарована уральскими камушками. Каждый год мы ходили на выстави и я с легкостью перечисляю названия уральских самоцветов. Россыпи камней манят настолько, что я с уверенностью отвечаю на вопрос: "Кем ты хочешь стать?" - "Геологом".
  Геологом стать не вышло, да и страсть к перебиранию самоцветов с годами поистрепалась, но уральские мастера-камнерезы смогли удивить спустя 15 лет. Выставка в музее ИЗО названа "Герои" и сразу не сообразишь, что название имеет более глубокий смысл. Здесь скульптуры, выполненные в стиле объемной мозаики из полудрагоценных камней, встречают в полумраке своих посетителей.
  История попранного мира сминается под эивыми копытами лошадей кочевников, Чингисхана, Тамерлана. От кончиков пальцев до конского волоса - все это выполнено и отполировано до блеска умелыми руками мастеров - камнерезов.
  Русские богатыри, Змей Горыныч, Соловей-разбойник, Царевна-Лебедь - каждый из них застыл во мгновении, отвернись и меч опуститься, брызнет вражеская кровь, крылья затрепещут, а уши пронзит свист. Глаза - топазы, глаза - изумруды вглядываются в тебя, так же пристально, как ты смотришь на них.
  Камень старше и мудрее мастера,, он сам подскажет, куда ему встать в этой мозаике. Камень растет и живет, собирает свои мысли и думы, что бы позднее, через десятки лет подарить их человеку.
  И кто же "Герои" на этой выставке? Мифические и сказочные персонажи? Исторические личности, будто только что свершившие деяние? Мастера камнерезного искусства? Художники, создавшие образы? Или те камушки, из которых состоит этот хрупкий мир? Все это вместе, я полагаю. И очень советую найти ответ на этот вопрос самостоятельно. Камни ждут, смотрите сердцем.

Вслед за Луной.

С наступлением темноты приходит голод и вой. Луна выкатила на небеса свою голову, цветом каччоты, кратеры на ее поверхности, будто добавление восточных пряностей в круге сыра. Язык вываливается из пасти, когти рвут пелену небес, голодный вой рвется из глотки, шерсть на загривке вздымается и накатывает непреодолимое желание. Сила  и мощь в лапах нарастают... прыжок... опять мимо, опять немного не хватило, самую малость, и круг Луны остается в неприкосновенности. Боль, разочарование, голод, желание, уверенность в том, что завтра я ее схвачу... А когда я дотянусь, ты вспомнишь обо мне.

  Несколько лун назад у меня не было брата, а теперь по ночам я вою с тоски, с того самого момента, когда между нами пролегли версты и дали, нас развели, будто две руки развели, распяв, и никто не знал, что теперь мы сплав. Над нами светит одна Луна, а это значит, что пространство только в моей голове. В любой момент можно открыть дверь ключом из желтого металла, и выпустить демона воспоминаний. Огонь в глазах разгорается все сильней, сердце неистово рвется из грудной клети, голос становится ниже, а в уголке рта прячется поцелуй - демон воспоминаний кружит в голове, наводя порядок на свой лад, вываливая с высоких антресолей и потаенных каморок все то, что трепетно собиралось с двух квадратных метров брезентового дома.
  Искры на кончиках пальцев, голос в тишине, взгляд в небытие, рябь на воде, взмахи крыльев в ночной тиши, фырканье лис, запах зверей, музыка у костра, рухнувшие с небес звезды и слова, слова упавшие в благодатную землю тайги, те слова, что через много лет прорастут мощными кедрами и будут нянчить гнезда.
  Мы совершили большую ошибку, ведя разговоры в лесу, а не у воды. Берег реки - прекрасное место для серьезных разговоров. Что бы ни было сказано, вода все унесет, а в лесу любое сказанное слово может дать всходы. А я пока не готов принять ответсвенность за будущие всходы.Но ничего уже не поделать, и зведы зорко следят за миром и за тобой.
  Безмолвные, крошечные, сверкающие глаза небес. Смотрите на меня, я здесь, я весь перед вами; наг и гол, распят вашим взгялдом и раскрыт для ваших огней. Смотрите на меня, звезды, смотрите так, как  я смотрю на вас!!! Ваш блеск дает мне силу и власть, я вижу вашу душу и готов отправиться к вам. Можно забрать у меня все, но звезды у меня не отнять, а вместе с ними приходит и свобода. Млечный путь, набирая мощь и скорость, порождает ветры, вонзающиеся прямо в тебя, эти ветры уносят в новые миры. В миры, где каждый день, словно маленькая жизнь, в миры, где ради каждой минуты, ради каждого движения, прикосновения, слова стоит жить, в миры, где дышишь и чувствуешь за двоих. Туда, где сладкое слово "свобода" - это нектар на губах, это нежность на коже, это сказки на кончике ногтя.
  Это мир, где ты настоящий, где главным становится лунный свет, темнота и искренность. А ведь больше ничего и не требуется, и пусть прорастают зерна слов, пусть шумит лес, в котором так пронзительно звучат сказки. Ведь когда Луна станет меньше - ты вспомнишь меня.
 

Анапа VS Горгиппия

  Вечера на морском побережье никогда не похожи один на другой. Море приносит свои плоды и щедро одаривает им берег. Еще вчера ты мерзнешь от сильного штормового ветра, который срывает рекламные щиты и растяжки, норовит унести за собой в глубины материка и осыпает шишками с прибрежных сосен. А сегодня - штиль: ровная гладь и шепот волн: "Хорош-ш-ш-ш-о! Хорошшшшо! Шшшшикарно!" - мерно доносится до ушных раковин. И взгляду есть куда стремиться. "Глаз не посетует на недостаток эха".
  Ночь опускается стремительно, казалось бы, солнце еще далеко от горизонта, но стоит отвлечься на пару минут, и оно уже скрылось в волнах, освещает и греет водолазов и подводных обитателей, пускает свои протуберанцы сквозб волны. Темнота окутывает и обступает со всех сторон и прячет море за пазуху. Остается только шепот: "хорошшшо, хорошшшшо". Тьма рассыпает звезды и над головой светит та же Луна, что и много веков назад.
  Пару тысяч лет назад эта же Луна освещала спящий город Горгиппия на переферии Боспорского царства. Уставшие жители, моряки, благополучно одолевшие Понт Эвксинский, спали под этой луной. Правитель Неокл видит сон, в котором он отдыхает от своих трудов руководителя. Видит своего верного друга, большого пса, кто был его главным сподвижником в детских играх. Геродор, сын Неокла, под светом луны видит сны о своих великих свершениях. В склепе "Геракла" спят вечным сном знатные горгиппийцы, а со стен на них смотрят яркие фрески, в каждой из которых сам Геракл совершает подвиги.
  Спит город Горгиппия, спят его пригороды и усадьбы. Не спят только Луна, море и звезды. И неизменно не спят они в течение двух тысяч лет.
  Сегодня под этой Луной и шепот моря спит город Анапа. Спят работники и отдыхающие, спят дети и взрослые, спят археологи, кто приоткрывает завесу тайны и истории, кто связует Анапу и Горгиппию воедино. Современная Анапа мало напоминает древнегреческий полис. Города - курорты, в отличие от северных мегаполисов, расцвечены разными цветами. Здесь не найдешь двух одинаковых домов, нет здесь типовой застройки панельными домами.
  Город Анапа с высоты окружающих гор выглядит забавным камушком на ладони. Море ласково окружает его, обтачивает и греет. Города - курорты отличаются и от городов центральной России, здесь к памяти поколений относятся проще. К археологам здесь привыкли и находками уже никого не удивишь: каждый встречный знает "один курган с золотом, который еще никто не трогал", или место, где это пресловутое золото спрятано, или знает того, кто точно знает. Местные жители здесь очень высокомерны, но гостеприимны, правда по-злому: они знают, что с приезжих можно много получить.
  Анапа живет сама в себе, ей не нужна Горгиппия. А Горгиппии не нужна Анапа. Но так вышло, что они есть друг у друга. И когда засыпает Анапа, спит и Горгиппия. Спит и видит во сне девушку на берегу весеннего моря, девушку под Луной и звездами, ту, которая связывет их воедино, и плетет кружева словес для собственного удовольствия, да ласкает белопенных, белогривых коней Посейдона, копытами бьющих в берег Черного моря.

Современные школьники.

В последнее время участились мои встречи со старшими школьниками. Некотоые девятиклассники настолько хотят быть взрослыми, что иногда их сложно отличить от одиннадцатиклассников, но это было бы полбеды. Сегодня я минут 20 не могла понять, кто стоит передо мной: школьница или молодая учительница.
  Остановите, пожалуйста, мне, кажется, пора выходить.

Ох, уж эти модные тенденции.

Она смотрит на меня, и что-то говорит, а я взгляд не могу оторвать от ее губ. Кажется, я даже вижу места, где втыкалась игла хирурга. Как ты живешь с ними, такими огромными губами? Она продолжает говорить, а я продолжаю смотреть и думать: "А когда ты спишь, они у тебя по лицу не размазываются? А когда чай пьешь - не мешают?"
Она все говорит, а я почему-то слышу только "Тпрууу", словно от малороссийской лошаденки. Как, как ты живешь с этими перекаченными губами???? 

На поезде сквозь Урал.

  Расстояние между Екатеринбургом и Челябинском - 200 километров, это если считать по-крупному, но этот поезд считает по-огромному. 200 километров этот поезд преодолевал больше 8 часов. Он, конечно, большше стоит, чем едет, некоторые остановки длятся больше часа, а то и двух. Но это единственный поезд, из окна которого можно посмотреть на красоты Урал-Тау. В личном списке "хотеть видеть" появляются новые пункты. Эти горы и реки достойны того, что бы остановиться и вздохнуть полной грудью, почувствовать морозный воздух на коже, дотронуться до седых камней и скал.
  Некоторые отдельные скалы настолько остры, что напоминают зубы огромного дракона, а за их пики цепляется небо. Эти скалы рвут небо на кусочки, а маленькие человечки не успевают штопать его, поэтому сквозь дырки сыплет мягкий сокрый снег, оседающий сединой на гранитных скалах.
  Смутно припоминается, что я была уже здесь. На этом же поезде, по этим же станциям. И эти места произвели на меня неизгладимое впечатление.
  2015 год, весна, начало нового полевого сезона, и эти же скалы, река Айгун, которую я окрестила "Большой смотрящий". Высокие скалы, будто выточенные грубым молотом руками древнего мастера. Река, прерываемая бойцами по берегам, мчится к цели, известной только ей. Скала следит за тобой и провожает поезда, проходящие у ее основания взглядом человека-орла со своего насеста. Весной меня поразила мощь реки, буйная летом, сейчас река скована льдом, но он не выглядит статичным, еще чуть-чуть и он взломается и сам двинется в путь.
    Поезд аккуратно, словно на цыпочках, пробирается сквозь скальные навалы, боясь спугнуть их, остерегаясь издать лишний звук. Некторые скалы похожи на уставших мамонтов, желто-коричневого цвета. Будто именно это место они выбрали для того, чтобы забыться вечным сном, со временем их шерсть огрубела, повытерлась и обратилась в камень. Это хребты огромных животных. Это суровые лики исседонов, это грифоны, охраняющие мир и драгоценный пояс Нумиторума. В этих скалах история мира: первые горы, океан, тропики, соль, море, песок, землетрясения, люди - все это здесь, в них, стоит лишь только посмотреть. "Глазами всего не увидишь".
  Это действительно преграда, это Камень, Пояс, Твердыня за которой другой, чужой мир. Проезжая здесь отчетливо понимаешь страх первопроходцев и открывателей этих земель. Нужно было найти путь, что бы "Сибирью прирастать России". Эти напластования наводят на мысли о тайной силе, скрытой в глубине гор, о языческой мощи, о природном могуществе. Здесь нет иных богов, кроме Природы.
  А между тем, РЖД насаждает РПЦ. Раньше радио в поезде воспринималось как нечто неработающее, можно было пойти к начальнику поезда и попросить поставить "свою пластинку". Сейчас радио унифицированно и называется "Радио Россия". В течение всего дня приходиться слушать новости о псевдо патриотизме и рассказы о русских святых Петре и Февронии, Сергии Радонежском, Илье Муромце (он нынче у нас тоже в сонме). Истории о разгроме римских капитулов, о решении проблем церковной жизни в Риме и в Византии. О символах веры, о молитвах, которые нужно возносить в тот, или иной, час дня. Каждое сообщение, даже историческое или филологическое, так или иначе делает реверанс в сторону религии с многочисленными ссылками на книги Бытия и Заветы. Но остается вопрос: кажется, что патриотизм и любовь к истории, выбор веры нужно воспитывать как-то не так?

Театр "Фабрика". Хач.

Хач в переводе с армянского, турецкого, татарского, азербайджанского,
персидского и других языков Ирана означает крест.


Мы настолько привыкли к ним, что просто не замечаем. Они для нас как ожившие роботы, приложения к автобусным турникетам, кассовым аппаратам, груде вещей на рыночном прилавке. Когда нам приходиться говорить с ними, мы не смотрим им в глаза, отводим взгляд, боясь увидеть там что-то большее. А слова вежливости и благодарности, по отношению к ним, мы душим в зародыше, и ни одно из этих слов не сорвется с наших губ. Они - обслуживающий персонал, наглые, "понаехавшие", те, кто не справляется с великим и могучим. Они для нас люди третьего сорта.
  Мы стараемся не думать о них, не смотреть, не слышать, не чувствовать. Но они есть. И  каждый из них - человек, со своими мыслями и переживаниями, со своей судьбой.
  Пьеса Ульяны бьет просто и точно. Здесь нельзя сказать - "это не про меня", нельзя отвертеться, отвернуться, закрыть глаза и сказать, что "я в домике". Этот спектакль ставит тебя на место. Опускает с небес на землю, приравнивает тебя ко всем остальным, это неприятно, это тяжело, но это так нужно сегодня. Задает вопросы  о твоем и чужом месте в мире. Проблема, которую поднимает это действо, сложная, к сожалению, решение для нее найти практически невозможно, но Ульяна разворачивает вопрос ребром, и здесь каждый начинает смотреть на мир иначе.
  А вопрос этот прост до безобразия.
  Что будешь делать ты, если станешь для кого-то третьим сортом?